Rambler's Top100

На Главную >>

 
Самиздат
 

Первый из двух рассказов, предлагаемых вашему вниманию - написан не с целью обесславить героев "Повести смутного времени", а по-дружески подтрунить над некоторыми их чертами ;) и является по сути пробой пера моего бывшего однокурсника Олега Ж., попытавшегося вот так, на псевдостаринный манер, описать один из периодов нашей студенческой жизни :) Мое участие ограничилось в некоторой цензуре ;) данного произведения, ибо местами в тексте были использованы не совсем литературные выражения и были допущены некоторые орфографические и грамматические ошибки... (Да простит меня Олег за правку авторского текста ;))

Второй рассказ "Осторожно - студент" - так же отражает это веселое студенческое времечко ;) и был написан по мотивам телесценария к передаче "Служба 911". У него нет одного автора, это коллективное творчество :)

Эти два рассказа дороги мне прежде всего тем, что запечатлели целый этап моей жизни и именно поэтому я сочла возможным поместить их здесь... Конечно, следует отметить тот факт, что не все описываемые детали и события окажутся понятными непосвященным, но я надеюсь, что не смотря на это, в целом рассказы понравятся и не раз по мере прочтения вызовут улыбку на вашем лице :) А на большее я и не рассчитываю ;)


"Повесть смутного времени"

Глава 1. Бояре Нарышкины - первое знакомство.

В "ентот" не по-весеннему зимний день боярин Нарышкин сидел и трапезничал чинно и величаво. Стол буквально был усеян напитками крепкими и кушаньями заморскими. Незаметною сизою лебедью восседала напротив него (Нарышкина) сама боярыня Нарышкина.

- А, голубь ты мой сизый, - пропела она грудным, слабо надорванным голосом, - сыт ли ты, аки боров, али всё ещё голоден, аки кот сиамский?

- Благодарствуйте, боярыня, нажра-а-а-амшися, - сытно протянул Нарышкин; "а-а-апельсин" - пропело его отяготевшее брюхо. Он сидел грузно, широко расставив свои тощие, волосатые ноги, спрятанные в боярских шароварах. Пот стекал крупными каплями с его не в меру развитого лба и оставлял после себя полоски чистой и розовой, аки у младенца, кожи. Башка же его была забита всякой ерундой... Локтем он опирался на стол и потной ладонью поддерживал свой полулысый череп с едва пробившейся щетиною внизу. В эти моменты сытого довольства и состояния блаженного восседания боярин обычно требовал чашечку заморского напитку - кофею - и чинно выкушивал его 2-3 шт. (чашки), шумно отдуваясь и утирая пот со лба грязным платком, расшитым одной из боярынь-наложниц.

В "енти" мгновения боярыня всегда просила стравить ей какую-либо сказку, аки младой отрочице, или сбацать, с'яндрить какую-либо байку. Она очень любила слушать байки, да и вообще родня её (по материной линии) была роду Скакаловых - ополоумевших бояр и славившихся своими рассказами о красивых землях, некогда бывших "белыми руссиями".

Боярыня Феня Нарышкина была роду знатного, но малочисленного. Нрав, бывалоча, имела своеобразный. В род Нарышкиных её путь был тернист и долог. Но, уже утвердившись в роду, она стала такою, какою мы лицезреем её сейчас - боярынею Нарышкиной.

И сейчас, восседая с Нарышкиным и выкушав перловых яств со своими изюминами, она доставала свою именную чашку (всегда опрятно вычищенную до блеска) с дарственной надписью: "Пей да не ужирайся, мать" и тоже, как и боярин, выкушивала чашечку кофею. Она тяпала кофей мелкими глоточками, аки маленький щеночек, лакавший свою нехитрую похлёбку из грязной миски. Она вообще была нраву неторопливого, степенного. Бывалоча сядет куда-нибудь да слушает заморские напевы: гусляров-Кранбериев, плясуний Мадоний, Алисьев там всяких. Ей старшие бояре на именины из-за бугра привезли "музыкальну табакерку" - благо невидаль частица, - радости-то было у боярыни, что слёз у кота. Бояре навсегда запомнят те умильные слова, которыми, как грязным жемчугом, осыпала их боярыня: "Спасибо, братья, ну, удружили, благодарствую, долго сию вещь вам помнить буду, милые", - и низко кланялась, но не до земли (она ещё тогда срамными танцами не увлекалась).

Да, особо надо упомянуть о боярыне в последний период её жизни в хоромах матери-настоятельницы - княгини Галины (в роду Муракиной-Стародубцевой). Но об этом будет написано позже.

Увлеклись мы, однако. Возвертаемся, братья-чтецы, к трапезе боярина и боярыни.

Нарышкина вздохнула и с умильным сожалением посмотрела на кушавшего яство (белый хлеб с маргарином) боярина. Глотка боярыни издала нечленораздельный звук, и слюна подступила к горлу. Она сглотнула и тут же подумала: "Ох, не согрешить бы". Боярыня постилась уже 5-ый месяц и старалась не вкушать срамной пищи вместе с боярами. Да и те особо-то её не баловали: "Не чего, - говорили они, - такой бабе мясо с макарьями жрать". Но при этом, в силу своей жадности и скупости сами этого же мяса не жрали. Но временами сам Нарышкин-младший искушался и нет-нет, да и бегал в лавку за вяленой говядиной или солониной. У среднего Нарышкина, глядя на это, текли слюни, но в силу своего скупердяйства он только сильно смачивал ротовую полость слюной и с шумом скидывал её в свой пустой желудок…

- Ох, не согрешить бы, - продолжала думать Нарышкина, выкушивая 2-ую чашку кофею с отрубями.

- Ну, что, мать, нажрался и поспать что ли, - промычал, хлюпая кофеем Нарышкин, - да поеду потом в вотчину. Съезжу, оброк соберу что ли…

- Поезжай, милый, поезжай, - увещевала боярыня, а я тутоти остануся. Челобитную надо дописать, да и всякою фигнёй отзаниматься.

- Вон ты чаво задумала, - пропел боярин.

- А покамест, не сбацаешь ли мне сказочку, - как обычно подсуетилась боярыня, зная, что в эти моменты у боярина хорошее настроение и на него нападал словесный понос.

- Да на фига это надо..., - начал было боярин. Но потом, погладив выпятившееся брюхо, продолжил, - ладно, мать, фик с тобой. Давай-ка лучше я тебе "гинекологическое" древо наше словесно распишу.

- Распиши, распиши, - улыбнулась боярыня, - а я уши-то развешу, послушаю.

- Ну да ладно, вот мой сказ…


Глава 2. Жизнь в хоромах Нарышкиных.


Роду бояре были древнего.
Нарышкин старший - Илия - в нонешний момент служил писарем в Загородной слободе и в последнее время всё чаще пропадал в страшной слободке, - бояре называли её "общага", при этом добавляли страшное слово "педовская".

Впрочем, жизня-то Нарышкинская была не сахар и потрепала их благо. Да и они там, бывалоча, живали. Но видать, как осетровых во время нереста тянет к истокам своей жизни, своего оплодотворения, так, наверное, и Нарышкина-старшего, как мартовского кота, тянуло в студенческую слободу. Что-то его там держало, быть может, пара детей, али зазноба какая. Наверное, последнее - после кутовства в студенческой слободе он возвращался радостный и спокойный, нешумно открывал дверь и говорил своим утробным, нежным голосом "При-и-вет!", при этом делая легкое придыхание на "и".

Росту Нарышкин-старший был среднего и телосложения хрупкого. В своём тяжелом детстве он увлекался полозьями и, вследствие чего, посадил себе здоровье. В нонешнее время по подобному состоянию нюхал травку и выпивал стрёмные питии. Обычно предлагал питие всем, но толи в силу гадости этого пития, то ли в силу его величайшей полезности, бояре от подобного пития отказывались и все оставляли Нарышкину-старшему.

Его уважали и почитали. Он был умён и блистал этим умом по случаю надобности. Бояре его всегда старались слушать с почтением, скрывая подступившую зевоту.

Служба Нарышкина была сурьёзною. Иногда его отправляли с челобитною в Первопрестольную (ему это доставляло особую радость). Но чтобы получить место, ему пришлось, как следует попыхтеть. Перед этим он писал челобитную царю Семёну. Нарышкин-средний своим корявым писульством помог ему, за что и получил по заслугам - сам Нарышкин-старший подарил с величайшим умилением заморску писучку. (В роду ходит древняя легенда, что писучка эта должна предаваться от отца к сыну и служит она только для написания великих челобитных).

Так вот, Нарышкин-старший имел место, небогатое на дары и подношения, но денежное. Он приобрёл много заморских безделушек, много требников по писанию. Служба Нарышкину нравилась: он был доволен ею, а она довольна им.

Нарышкин был чрезвычайно умён и плодовит на всякие нововведения и идеи. Он даже спал на знаниях (одна из ножек его боярского ложа подломилась - пришлось восстанавливать равновесие толстыми требниками). Вечерами он что-то вычитывал или вёл умныя беседы. Нарышкины тянулись к нему, как тянется помидорная рассада к весеннему и яркому солнышку.

Но вот на небе тучи, а тучи как люди… Боярину предложили в Загородной Слободе новые хоромины. Задумал Нарышкин съехать с насиженного места и оставить бояр неразумных и похудевшую боярыню. Как ни пытались Нарышкины сломить гордый нрав Илии, как ни упрашивали его остаться с ними, грешными, желание старшого Нарышкина оставалось непреклонным.

И уже видели бояре, как не будет с ними умного и добродетельного человека, а боярыня по ночам орошала слезами подушку. Жаль было. Да и Нарышкин-средний потускнел, осунулся, чувствовал, наверное, что-нибудь. Но пришла беда - отворяй ворота. И уже потихоньку стал выветриваться запах "Анакома" по утрам, всё чаще оставалась чистой большая "отцовская" чашка Нарышкина-старшего, не бывалоча, как ранее, кильки вонюче-жареной в трапезной бояр и забывался вкус тертых яблок, заботливо приготовленных Нарышкиным-старшим. Да и самому боярину тоже бывало не по себе: то голова болит, то почки, али желудок…

Но беда двигалась неумолимо. Нарышкин потихоньку, исподволь готовил свой добровольный уход из жизни... из жизни рода Нарышкиных, хотя и увещевал он их, и клялся их помнить как малых и неразумных детей… И слёзы невольно накатывались на его глаза… Лук всегда попадался едкий и деручий.

Но бояре всю жизнь будут помнить его вечерний вход и "При-и-и-вет" с лёгким придыханием на "и". Его малиновые боярские штаны навсегда запечатлеются на диване, а найденные окатыши и ворсинки от этих штанов будут храниться, и собираться в специальный совочек и вядёрко. Будут помнить его боброву шапку и боброво пальто, заморску котомку "Best Bag" и его худощавое, слегка оттянутое тело.

Но пока Нарышкин старший с родом боярским, все они вместе. И сидят сии бояре и трапезничают в опочивальне боярской.

А жизнь, тем не менее, шла.

В хоромы переехала боярыня Нарышкина (по роду-девичеству Бутузова) Марьяна. Нарышкины встретили её естественно: поставили старую раскладушку, положили 1 надувной и 5 обычных матрасов, а снизу подложили 2х - пудовую скакалку, как проверку на сонливость. Марьяна воздыхала первую ночь хорошо и нисколечко ни фига и не почувствовала. Тогда они сожрали всё масло и гречу, что привезла она на случай голода. Боярыня Марьяна поняла, что Нарышкины - бояре ушлые (особенно средний и младший), только дай им "Рамы" немного, так всю "Долину" оттяпают. Но сама Марьяна была нраву кроткого и умильного. Нарышкин-средний старался для неё всё сделать получше. (Видать, подлец, знал, чьё масло ест.)... Так и вошла Марьяна в род Нарышкиных.

С увеличением женского боярского роду до двух человек прибавилось:

- Полотенец - на 2 штуки;
- Тарелок - на 2 штуки;
- Ножей - на 1 штуку;
- Вилок, ложек - на 1 штуку;
- Другого барахла - немеряно...

Боярыни не цапались между собой и по ночам не мазали друг другу светлы головы зубными пастами. Да и виделись редко: старшая боярыня всё занималась срамными телодвижениями именуемые на иностранный манер шейпингом, али яко конь тягала железо и 0,5-пудовые гири.

Марьяна же вся отдался посещению девишников, которые проводились то в избе-читальне, то у кого-нибудь из подружек. Нередко сам Нарышкин-средний вытаскивал Марьяну в свет, но за её же счёт (ох и хитёр был!). Марьяна на это не обижалась: ей страшно было ходить одной по ночам по льду, и вот, чтобы не поскользнуться и не упасть она в качестве поддержки брала ентого боярина…

…В общем, жизнь-то шла. Бояре обычно все встречались по вечерам во время трапезы и тогда же велись умные дебаты и беседы…

Дневал же в хороминах чаще всего Нарышкин младший - Михайло.

Бывалоча придёт со службы, скинет стоптаны боты, шаровары боярские с оттянутыми коленками и сразу почивать. Почивало у Нарышкина было заморским ковром покрытое, мягкое и скрипучее. Боярин очень любил своё почивало: и спал, и жрал, и читал на нем. …А вот нужду, к сожалению, он ходил справлять в другое место…

Сам-то боярин был свой в доску парень. Вотчина у него была богатая, сильная. Да практически благодаря его запасам весь род Нарышкиных и держался на плаву: то у Михайлы картошечки попотчуется, то помидорчиками, али капусткой свеженькой с огурчиками. Михайло вёз много, но и сам жрал аки конь. Бывалоча как возьмёт бадью помидор да хлебнёт рассолу - так полбадьи-то и нетути (любил этот боярин рассол, ох как любил). Однако коньком Нарышкина младшего было грибное кушанье. Он его очень любил и готовил обычно недосоленным и недоваренным (это его фишкою было). Любил Нарышкин мелодии угадывать всякие, сам себе режиссировать, джентельмировать, а также санта-барбарить и девушку по имени судьба рассматривать.

Но, несмотря на праздный, казалось бы, образ жизни, Нарышкин-младший вёл службу верно. Челобитные умудрялся сдавать первым, за что и освобождался царём Семёном от обременительных податей. Шустёр был, это точно, но и ума не занимал: фигурками разными увлекался, - шахматами называются. Вот уж да: с виду - боярин как боярин, а балдонь-то варила не хуже всякого. Но, как пить дать, у Михайлы в роду грешил кто-то с купечеством (прабабка, наверное). Калымил на службе хорошо. Другие остолопы-бояре со службы давали делать Михайле челобитные. И подати ему платили хорошие. Предприимчивость Михайлы не знала границ и территорий тоже. Железные кони, картошка, челобитные, - всё горело у него в руках. Недаром Нарышкин. Но и ленив был как мерин. Всё сочеталось в этом боярине: красивый умный лоб - с кривыми пятками, величественное возлежание - с ковырянием пальцем в носу, написание челобитных - с просмотром мыльных опер.

Интересны были отношения между Нарышкиными: младшим и средним.

Средний-то Нарышкин - Федот - нраву был говнивого, и, бывалоча, не в настроении весь пар выпускал на младшем. Ну не мог боярин Нарышкин не посрамить Михайлу! А последний всё испрашивался у боярыни избить до полусмерти или удушить, аки Иову среднего. Но та блюла отношения и не давала Михайлиным грязным рукам воли.

Бывалоча, придет Нарышкин-средний со службы: не жрамши, не спамши и, глядь, младшой почивает, а в хороминах жрать нечего! Ну, слово за слово, - Нарышкины-то и поцапаются. Шум, гам, дым один коромыслом в хоромах стоит.

Но отходчив был Федот, - как попотчуется, так и раздобреет сразу...

Любили бояре и почивать - часто давали друг у друга храпака, укрываясь различными предметами боярского шерстяного туалета.

Еще роднило бояр наличие одной невидали: и у Нарышкина-младшего, и у обеих боярынь, была музыкальна табакерка… Забавная, однако, вещица…

Много ещё чаво было (да потом увезено в ремонт) у Нарышкиных. Но они не кичились своими богатствами, любили умные беседы и словопускания. Осуждали царя Семёна и хитропопую царицу Анну. Старший Нарышкин когда-то (по службе) был близок с нею.

Пьянства и разгула в хоромах не было, да и не могло быть: бадья для браги была худой, а самогонный аппарат - сломан.

Иногда к боярыне Фене Нарышкиной являлся опричник Ляксандр Поповцев (настоящее имя - покрыто великою тайною. Его даже сама Феня толком не знала...). Был богат, состоял на службе в казначействе, но слабость одну имел - глубокое пьянство посредством пива. Набьёт брюхо пивом и доволен. К боярыне вроде бы домогался, да отстал - не по силам она ему оказалася.

Да и боярыне было не до этого. Последнее время предалась она непотребным телодвижениям, что в свою очередь и сказалося на её и без того полновато-тощей фигуре. Боярские сарафаны обвисли, а на кожаных тесемках освободилося несколько дырочек…

Изменилася боярыня: из какой-то поскрёбышницы в роговых оправах она, как гадкий утенок, вдруг стала славною лебедью. Бояре по-новому взглянули на неё: новые сафьяновые полусапожки и кофта байковая шли к чуть вытянутому от пудовой гири лицу.

Иногда ночами в хоромах раздавались ритмичные звуки и тяжёлые стенания, - это боярыня занималась физподготовкой под звуки музыкальной табакерки.

Когда-то давно в своих славных владениях Белой Руссии боярыня любила скакать на конях, и этот атавизм подсознательно сидел в ней, да так, что и сейчас по вечерам она выходит из боярских хором и бежит аки конь, бежит, вспоминая свои славные земли и юность. Последнее время сия зараза напала и на Нарышкиных (старшего и младшего). Средний же был глух к топоту под окнами хором двух других бегущих бояр. Но за то Нарышкин Федот, если случалось хорошее настроение, любил напевать старинные боярские баллады: "Coco-jambo", али "Macarena". Иногда благим матом. Остальные бояре не обижались, знали, - страдает человек, надо выговориться, выкричаться.


Раз в неделю бояр звал зов предков. Все Нарышкины разом срывались и ехали на перекладных в свои вотчины. Особенно зов звал Михайлу. Часто он томился и тосковал в Нарышкинских хоромах. Видать сердце лежало у него там к чему-то (к кому-то) или не лежало, а может быть, что-то стояло, и ждало. Конь, наверное.

Такова была боярская жизнь Нарышкиных со всеми их бедами и неудачами, радостями и горестями… Это была их, Нарышкинская, жизнь…


Глава последняя. Послесловие.


- Это была их, Нарышкинская, жизнь…, - закончил боярин.
Он осмотрел боярыню, мирно дремавшую за столом, посмотрел на остывшую чашку кофею, замызганный стол трапезной и вдруг понял, что зов предков как никогда сильно заговорил в нём сейчас.
Ткнув корявым пальцем в костляво-мясистый бок боярыни, он промолвил: "Мать, я собираюсь, ты уберися тутоти, а я скоро приеду".

Нарышкин поднялся, сытно потянулся, поправив при этом боярские шаровары, и пошел прочь из трапезной, бросив на прощание умильный взгляд на упившуюся кофеем боярыню…

К О Н Е Ц :-)



По мотивам телесценария "Спасение - 911"

"Осторожно - студент"


Бухгалтер: В этот день я была в банке и поэтому не знала, что творится со студентами в нашем Институте бизнеса.

Пучежский А.А.: Я шёл по улице и дышал несвежим российским воздухом. Обычно я хожу в противогазе, если не хочу задохнуться. И тут я не изменил бы своим привычкам, если бы не увидел вдруг, что под мостом, над автомобильной дорогой, ухватившись руками за парапет, висит мальчик. Подойдя ближе, я понял, что ошибся, натянул, наконец, противогаз и пошёл дальше.

Свидетель Снегирёв М.Э.: Конечно же, он ошибся - это был не мальчик и не простая девочка - это была студентка Института бизнеса. Мы с преподавателем Белкиной Л.В. смотрели на неё с самого утра. Мы даже не пошли на лекции в институт.

Свидетель Белкина Л.В.: Мы хотели позвонить завучу Арине Викторовне, но боялись даже на секунду оторвать взгляд - нам казалось, что если мы на секунду оторвём взгляд, то студентка ВИБа тут же упадёт на автомобильную дорогу.

Снегирёв М.Э.: Да, она держалась чудом, из последних сил. И я подумал: "Dum spero - spiro", что значит "Пока надеюсь - дышу".

Белкина Л.В.: "Take it easy" - не принимайте это близко к сердцу.

Пучежский А.А.: Я понял, что ошибся, и вернулся. Мальчик, который оказался девочкой, ещё висел. Очень опасно, когда дети и, особенно, студентки висят на мосту сами, без преподавателей. Такие студентки могут упасть и повредить автомобильную дорогу.

Студентка: В этот день, возвращаясь с тренировки по шейпингу, я решила повисеть под мостом, взявшись руками за парапет. Светило солнце, я висела и не заметила, как заснула.

Пучежский А.А.: Я заметил, что руки у девочки сползают во сне. До края оставались считанные сантиметры.

Снегирёв М.Э.: Когда до края остались считанные сантиметры, я сказал об этом Людмиле Викторовне.

Белкина Л.В.: Максим Эдуардович сказал мне, что остались считанные сантиметры, и я попросила его сосчитать их.

Студентка: Оставались считанные сантиметры, когда я проснулась и уцепилась нормально.

Пучежский А.А.: Скорее всего, она просто забыла про занятия в институте. Я решил снять противогаз и, не дожидаясь ректора, начать спасать студентку.

Соколов Б.А.: Тут подъехали мы, бригада преподавателей из Института. Завуч Арина Викторовна пока отмечала в журнале отсутствие этой студентки на лекциях, а я в это время протянул студентке указку, чтобы она могла ухватиться за неё. Но тут я почему-то потерял равновесие и упал с моста.

Студентка: Я хотела уже выбираться, когда препод по педагогике начал тыкать мне в лицо палкой. Я подумала, что он хочет мне выколоть глаз и испугалась. Я перехватила палку и резко дёрнула её на себя и в сторону.

Арина Викторовна: Я увидела, что Борис Анатольевич упал с моста, но схватил девочку за ноги и повис на них.

Соколов Б.А.: Я сказал ей, что я из бригады преподавателей и что я хочу её спасти, как пожарник, только в отставке.

Студентка: Когда Соколов сказал мне, что он - пожарник, только в отставке, я поняла, что экзамен по педагогике мне не сдать. Никогда. И закричала.

Арина Викторовна: Услышав крики девочки, я наклонилась, чтобы вытащить Бориса Анатольевича, но споткнулась о журнал III курса и упала с моста.

Ректор Федотов В.А.: Я на своём BMW с полным набором курсовых проектов и инструментов для восстановления автомобильной дороги уже ехал по мосту, когда у меня заглох мотор. Тут я почувствовал сильный удар от грузовика и понял, что падаю с моста.

Арина Викторовна: Я уже успела схватиться за ноги Бориса Анатольевича, когда за мои ноги схватился ректор Федотов из своей машины с заглохшим двигателем.

Федотов В.А.: Хорошо ещё, что я всегда пристёгнут ремнём безопасности к машине, а то бы она упала на автомобильную дорогу и повредила бы её.

Студентка: Мне надоело, что на меня вешаются всякие преподы и ректор из машины с заглохшим двигателем. Я подтянулась и вылезла на мост, вытащив всех этих преподов с машиной вместе. Я подумала, что меня будут ругать за пропущенный день и побежала.

Арина Викторовна: Я увидела, что студентка убегает от нас и поняла, что у неё шок. В таком состоянии она могла сделать всё, что угодно: попасть под троллейбус, выбросить свой курсовик, поджечь институт, повредить автомобильную дорогу. И мы побежали за ней.

Бухгалтер: Я сидела и составляла бухгалтерский баланс, как вдруг ко мне вбежала студентка нашего института с мешком денег в руках и сказала, что она хочет заплатить за учёбу. Потом я услышала шум от несущейся толпы и грохот железа по мостовой.

Студентка: Когда я увидела бухгалтершу, мирно сидевшую за столом и составлявшую баланс, я перестала бояться, т.к. решила, что если заплачу за учёбу, то мне ничего не будет.

Арина Викторовна: Когда мы увидели, что студентка ВИБа платит деньги за учёбу, мы поняли, что она спасена.

К О Н Е Ц :-)


Постскриптум. Любые совпадения с действительностью просим считать случайными: все имена в этих рассказах вымышленные, лица подставные, мнения субъективные, переводы вольные, события нехронологические, воспоминания туманные, впечатления ложные, утверждения спорные, места бывшие, масштабы приблизительные, а авторы, вообще, студенты :о)


Высказать ваше мнение по поводу прочитанного вы можете в Гостевой книге

Главная | Галерея | Православие | Музыка | Спорт-лайф | Самиздат | Стихи | Проза | Об авторе | Вверх

Design © 2001-2005 Лариса Романченко
E-mail: webmaster@larirom.hobi.ru
Rambler's Top100 Бабочка